Вверх страницы
Вниз страницы

Рейн (Би) / Rain (Bi) / 비

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейн (Би) / Rain (Bi) / 비 » Наше творчество » Переводы фанфиков.


Переводы фанфиков.

Сообщений 1 страница 20 из 64

1

Перевод: marusya_nya
Автор:
1 часть
2 часть

Жанр: слеш, романтика (возможны и другие)

Уф, девочки! Первая моя тема на этом форуме и первый мой в жизни перевод слэша про Рейна. Надеюсь на ваши комментарии и замечания!

http://images.plurk.com/dopy-7g8mhWdEbud9OJLVOexR8A.jpg

Весна в Берлине

Читать I часть

Чансон летел на самолете в первый раз. У него сильно заложило уши, руки от страха вцепились в подлокотники, а колени были крепко сжаты. Тело парня болело после вчерашней тренировки, и это ощущение еще больше усугубилось из-за крепких объятий членов его семьи при прощании в аэропорту. Но все неприятные чувства нельзя было и сравнить по силе с тем огромным волнением, которое нарастало у него где-то в области живота.

Однако вскоре Чансон все же обвыкся, стало легче дышать, он смог успокоиться и даже почувствовал желание поспать. Таблетки от укачивания, которые мама заставила его взять сегодня утром, помогли, поэтому он стал засыпать, полный мечтаний о Берлине и о том, что он, наконец, получит все, чего когда-либо хотел.

***

Поначалу Чансон не понимал, как он вообще попал на это прослушивание, если Джихун терпеть его не мог, но когда другие стажеры стали делать ему комплименты по поводу его прекрасной линии подбородка, прямого носа и красивой улыбки, он осознал все довольно быстро. Однако Чансон попытался забыть о па-де-де и пируэтах и о том, как он чувствовал себя во время прослушивания. Ведь сейчас все это уже неважно.

А что действительно было важно – так это приведение себя в идеальную форму. Рейн постоянно объяснил ему во время их шестимесячной тренировки  перед дебютом группы, насколько важным является красивое тело. Сейчас оно было даже важнее, чем пение и танцы, поэтому Чансон должен был сфокусироваться именно на этом. Если Чансон хочет когда-нибудь стать таким же, как Рейн (а он хочет, о Господи, как же он хочет этого), он должен внимать всем советам своего продюсера, несмотря на то, что некоторые из них кажутся ему довольно бредовыми.

В первый раз, когда Чансон танцевал перед своим наставником, тот улыбался ему как никогда раньше - широко, открыто и слегка удивленно. Парень сохранил у себя в памяти эту улыбку и те чувства, которые он испытал, глядя на нее. И каждый раз, когда его мучило беспокойство или когда чувствовал себя смертельно уставшим, он позволял себе освежить это воспоминание в памяти, что помогало ему вернуть то ощущение яркости и наполненности энергией, как будто он мог делать всё лучше всех, несмотря ни на что.

Даже если во время выступлений ошибались другие, Чансон считал, что именно он должен оставаться дополнительно после общей тренировки и тренироваться самостоятельно до упада, потому что, казалось, Джихун может заметить любую, даже самую маленькую его ошибку. Парень не был против этой дополнительной работы, ведь она давала ему шанс увидеть снова ту его незабываемую улыбку. Просто  все это было очень утомительно, и у него оставалось меньше энергии для тренировок и расписания, которое подготовил для них менеджер.

Чансон пропустил пару тренировок по поднятию тяжестей из-за дополнительных занятий по вокалу, поэтому сегодня он собрался поднимать веса больше, чем те, к которым привык. Он поднял штангу несколько раз для пробы, наблюдая, как его мускулы отражаются в зеркале и ощущая  жжение в плечах. Завтра он пожалеет об этом, может, даже уже сегодня ночью, но сейчас он был доволен результатом своей работы.

Чансон полностью сконцентрировался на физической нагрузке, но вдруг заметил смеющегося Рейна в дальнем углу у двери, руки его были скрещены на груди. Казалось, будто он стоял там все время.

«Здравствуй, хён!», - сказал ему Чансон.

Приход Джихуна смутил его, он сменил позицию, и его плечи прогнулись от тяжести штанги, но парень постарался никак не выказать дискомфорт. Хотя, возможно, что-то отразилось в его голосе, потому что глаза Джихуна резко сузились, и он направился к Чансону, плавно и быстро, как большая кошка.

Чансон только и успел подумать про себя: «Вот блин!». Необыкновенно яркие глаза Джихуна блеснули из-за плеч Чансона, отразившись в зеркале. Он был, по крайней мере, на голову выше Чансона и, кажется, в два раза его шире.

Чансон продолжал поднимать штангу, стараясь выровнять дыхание, пока не ощутил ладони на своей спине. Руки Рейна, большие и тяжелые, оказались на его лопатках. Он держал их там долго, до тех пор, пока Чансон не перестал сдерживать дрожь.

«Тебе нужно еще поработать над позой», - сказал наконец Джихун. Он отступил, его руки оставили теплые следы на спине парня.

Чансон снова обрел возможность шевелиться и согласно кивнул в ответ.

Ребята из группы немного обсудили рекомендации, которые им дал их продюсер, и решили пойти поесть. Но Чансон не сдвинулся с места: «Вы слышали его. Мне еще есть над чем поработать».

Одногруппники вздохнули. «Хён, твоя поза совершенна! Почему бы тебе не послушать нас?».

«Когда вы станете мировой знаменитостью как хён, тогда я вас послушаю. Увидимся в общежитии позже, ок?»

Он практически услышал, как у некоторых недовольно закатились глаза. Чансон не хотел спорить с ними, но он видел, глядя на себя в зеркало, что Джихун прав. И снова начал поднимать штангу.

К их удивлению, Рейн захлопал в ладоши: «Это было очень здорово, мальчики. Прогресс заметен. Все почти идеально. Но мы все знаем, что почти - это не то, что нам нужно. Я уверен, что вы продолжите ваше улучшение завтра на утренней тренировке».

Все дружно застонали, и Джихун передразнил их, смеясь. Чансон оставался недвижимым, слишком изнуренный, чтобы шевелиться, пока одногруппник не схватил его за руку и не потащил к выходу.

«Джун, ты не мог бы остаться ненадолго?», - спросил Джихун.

Остальные парни посмотрели на Чансона с удивлением. Что он сделал не так?

«Не волнуйтесь, он вернется к вам через пару минут». После того, как дверь за ними закрылась, он обратился к Чансону: «Присядь-ка».

Чансон уселся на пол, уставившись на свои кеды.

«Не смотри так мрачно. Я не собираюсь наказывать тебя или что-то в этом роде», - Джихун засмеялся, как будто он никогда не заставлял Чансона тренировать одно и то же движение до 3 утра или бегать круги до обеда.

«Ты же слышал о моем новом американском фильме?».

«Хех», - подумал Чансон. Даже если бы он не слышал об этом на каждом новостном канале или на разных шоу, даже если бы он не услышал это от других сотрудников компании, которые только и говорили о новом фильме Рейна, то он бы все равно узнал об этом самостоятельно, потому что он старался всегда быть в курсе всех новостей о Рейне. Поэтому он просто кивнул в ответ.

«Я думаю, ты должен отправить им свое видео», - сказал Джихун.

Чансон моргнул.

«Для прослушивания. В качестве актера», - Джихун медленно объяснил.... «Для молодой версии моего персонажа. Роль будет на английском, так что тебе придется очень потрудиться. Но я думаю, тебе следует попытаться».

Чансон снова моргнул. Потом спросил: «Я … что? Ты серьезно?!»

«Ты же хочешь играть, разве не так?»

«Да, хён, даже больше чем да!».

Джихун широко улыбнулся и эта его улыбка была похожа на ту первую улыбку, которая давала Чансону ощущение, что он способен сделать все, что угодно.

«Я обязательно отправлю его. Спасибо тебе огромное!».

Как только он сказал это, улыбка исчезла с лица Джихуна. Что-то в его глазах изменилось, и он ответил: «Не стоит благодарить  меня, Джун». Он наклонился вперед, неловко погладил Чансона по плечу и сказал: «Увидимся завтра».

***

Чансон старался быть реалистом. Он знал, что его шансы близки к нулю - это же Настоящее Голливудское Кино, а он раньше играл максимум в рекламе и паре школьных дорам, но в течение следующих месяцев уже после того, как Рейн улетел в Берлин, его ладони потели, а в животе порхали бабочки каждый раз, когда Рейн звонил ему.

Он танцевал в зале один, это был больше фристайл, чем отработка каких-то конкретных па, как вдруг его телефон зазвонил. «I’m Coming» - такой рингтон у него был поставлен на звонки Рейна и он слышал его, возможно, всего три раза за всю свою жизнь.

«Джихун хён», - он выдохнул в трубку. «Что случилось?»

«И тебе привет, Джун». Голос Джихуна не был злым или раздраженным. На самом деле он звучал немного смущенно.

Чансон опомнился: «О, привет! Как Берлин?»

«Я все время занят. У меня тут маленькая квартира, но большую часть времени я провожу на работе».

«Как съемки?»

«Вообще-то я как раз по этому поводу и звоню. Мы разговаривали о той роли, на которую ты пробовался…»,  – пауза мучительно затянулась. Чансон успел за это время занервничать, затем у него затеплилась надежда, затем он отчаялся, и наконец Джихун продолжил: «Они хотят, чтобы ты сыграл молодого Рейзо».

К своему стыду, у Чансона неожиданно брызнули из глаз непрошеные слезы.

«Правда?», - он всхлипнул, отчаянно вытирая лицо. Его ноги немного дрожали, и он то и дело поднимался на цыпочки, пытаясь взять себя в руки.

«Да!», - в трубке раздался смех Джихуна. «Ты можешь в это поверить, они думают, что мы с тобой похожи?».

«Хён, о Господи, … я должен позвонить им?»

«Они позвонят тебе сегодня вечером, но я хотел сообщить тебе об этом сам… в любом случае они позвонят тебе. Ты начнешь тренировки со следующей недели. Поздравляю!».

«Хён! Боже мой»! Я должен сказать своей маме. Я должен сказать членам группы. Спасибо тебе! О, Господи!»

«Увидимся скоро, Джун». В трубке раздались короткие гудки.

Чансон был в крайне приподнятом настроении, он покружился в пустом зале для занятий и позволил себе один пируэт, прежде чем начать обзванивать всех знакомых и родных. И даже спустя часы он чувствовал, как все кружится перед его глазами.

***

Парень тащился из аэропорта, держа в руках сценарий и англо-немецкий разговорник, в животе у него бурчало от голода – он проснулся в самолете и обнаружил, что проспал обед и показ третьих «Пиратов Карибского моря». Смерть от голода и пропуск фильма с Джонни Деппом – это не то, что он ожидал от своего – нет, отпуском он это не мог назвать – от своей новой работы.

Этим свежим утром Берлин выглядел старинным и просторным городом. Наконец Чансон встретил своего водителя. Они стали общаться на ломаном английском, однако все, что говорил ему собеседник вылетало у него из головы сразу же, вместо этого он уставился в переднее зеркало, пытаясь поправить прическу.

Изможденного вида блондинка с микрофоном у лица ждала его прибытия возле здания, которое определенно не являлось отелем. Не может же все так отличаться в Европе от того, к чему он привык дома, думал Чансон. Она поприветствовала его на корейском с акцентом.

«Это... это то место, где я остановлюсь?», - спросил он с нервной улыбкой на лице.

Она улыбнулась: «Нет, это киностудия. Меня зовут Леони, я помощница Рейна. Пожалуйста, оставьте ваши вещи в машине и следуйте за мной».

Внутренняя обстановка здания казалась внушительнее, чем его фасад. Там были высокие черные потолки, а всюду по полу раскиданы провода, также там было полно камер и снующих туда-сюда официально выглядящих людей с микрофонами как у Леони. Все начинало становиться реальностью, но Чансон еще не мог поверить своему счастью.

Они нашли Джихуна сидящим в одном из тех кресел, на спинке которого было написано его имя. Он спал, несмотря на весь шум вокруг него.

Чансон стал разглядывать своего хёна. Уже прошел месяц с тех пор, как Рейн покинул Корею, но тот превратился почти в другого человека. Его плечи стали огромными, из-за чего термофутболка была натянута на спине, а длинные волосы спадали на лицо, казавшееся невероятно уставшим.

Леони коснулась его плеча и он сразу же очнулся. Джихун выглядел мягким и беззащитным, его глаза были полузакрыты, а взгляд заторможен. Затем он моргнул и снова открыл глаза, встал из кресла и сфокусировался на Чансоне.

«О, привет! Давно не виделись», - Джихун был действительно рад увидеть Чансона. Он похлопал его по спине и сказал: «Идем, я покажу тебе тут все».

Джихун повел его по ошеломляющему количеству коридоров и кабинетов, знакомя по пути с разными сценаристами, костюмерами, координаторами, актерами, режиссерами, большинство из которых рассеянно кивали Чансону и сразу переходили к разговору с Джихуном на ломаном корейском или свободном английском. Но Чансон даже не прислушивался к этим разговорам, он улыбался так часто, что его челюсти начали  болеть, а слова «да» и «спасибо» он произнес так много раз, что они практически потеряли смысл для него.

Он начал ощущать неловкость, поэтому магия пребывания на настоящей киностудии с настоящими актерами и камерами стала улетучиваться. Чансон чувствовал себя как дрессированная собачка, которую Рейн  водит за собой из комнаты в комнату. И он был чертовски голоден.

Джихун легонько толкнул его в бок и сказал: «Тебе тут нужно кое-кого увидеть».

Рейн заговорил по-английски с Леони: «Ты не могла бы позвать Анну, пожалуйста?». Затем он отошел, оставив Чансона сконфужено стоять посреди кафетерия.
Помощница Рейна подвела к нему какую-то черноволосую девушку: «Это Анна Саваи. Ты будешь работать в основном с ней. Она играет Кирико».

Чансон помахал ей рукой и улыбнулся, как он надеялся, уверенной, а не нервной улыбкой. «Я собираюсь поцеловать ее», - он не мог перестать думать об этом. Они собираются снимать меня, целующего ее все время.

«Привет, Джун! Приятно познакомиться», - Анна мило улыбнулась ему. Ее английский был медленным и осторожным, парню легко было ее понимать. «Я рада возможности  поработать с тобой. Давай будем разговаривать друг с другом по-английски для практики. Окей?»

«Окей», - согласился Чансон. Она была красивой, даже более чем красивой. Он назвал бы ее дружелюбной, и пока за весь день он никого здесь не смог бы охарактеризовать таким же образом.

«Мне пора уходить, Джун. И не волнуйся насчет своих волос. Они и мои тоже обрежут».

Он уставился на ее удаляющуюся спину и чувство облегчения от того, что наконец встретил дружеское лицо резко улетучилось, как только он осознал, что она сказала. Чансон достал свой английский разговорник и углубился в него. Он не нашел точной фразы, но поискал по словам «обрезать», «волосы» и начал волноваться.

Парень повертел головой и увидел Джихуна, болтающего с Леони. Чансон поспешил к нему и совершил нечто настолько невежливое, что при нормальных обстоятельствах никогда бы не позволил себе, - он прервал их разговор на корейском. «Хён!»,  - воскликнул он, паникуя. «Что она имела виду насчет моих волос?».

«Ах, да. Я забыл тебе сказать об этом раньше». Джихун взял его за плечи: «Молодой Рейзо - он кто-то вроде монаха. Поэтому его голова должна быть обрита».

«Что?!», - Чансон зашипел. «Они не могут! Я буду выглядеть слишком глупо».

Джихун насупил брови. «Не будь смешным. Это нужно для роли».

Чансон схватился за голову, стараясь защитить свои волосы.

«Я помогу тебе вжиться в роль, ок? И ты перестанешь заморачиваться из-за этого».

«Хён, но я не хочу...», - он начал хныкать, но Джихун прервал его:

«Ты устал, Джун. Я отвезу тебя домой, и ты поспишь там».

Чансон подумал, что Джихун явно не имеет в виду номер отеля.

Вопреки утверждению Джихуна, его квартира оказалась огромной. Это были двухуровневые апартаменты. В здании находился лифт, но Джихун настаивал, чтобы они поднимались наверх по лестнице.

«Это хороший способ для того, чтобы мы не расслаблялись», - объяснил Рейн. Чансон тревожно кивнул.

Кухня была маленькой, но она соединялась с большим балконом. А на крыше находился  небольшой спортивный зал, устроенный специально, чтобы пользоваться им на выходных. У Джуна была собственная комната, с большой двуспальной кроватью и горой подушек. Он ужасно хотел утонуть в них и проспать не менее 8 часов.

Но все еще чего-то не хватало. Квартира казалась слишком тихой. Никаких постоянных разговоров по телефону и звонков. Чансон задумался.

«А где твой менеджер?».

«Его нет. Нам не нужен здесь менеджер, пока я снимаюсь. Здесь только я и ты».

У Чансона отвисла челюсть. Кто же будет будить их по утрам и заказывать им еду? Кто будет следить за тем, как он учит английский и занимается в спортзале?

«Мы здесь в тех же условиях, что и все остальные актеры», - Джихун напомнил ему. «Никакого особенного к нам отношения».

«Оу…», - Чансон промямлил. «Это просто отлично».

И он должен был признать, что это и, правда, будет круто - жить в одной квартире с Джихуном в течение трех месяцев. За такое долгое время Чансон смог бы понравиться любому, даже Рейну.

Джихун подвел его к маленькому дивану и сказал: «У меня есть идея».

«Надеюсь, в нее входит мой сон?», - спросил Чансон с надеждой.

Джихун усмехнулся: «Я подумал, что самый лучший способ войти в роль – это подготовить тебя прямо сейчас, не отходя от кассы, так сказать».

Чансон зевнул. Диван выглядел опасно комфортным, и ему страшно захотелось завалиться на него.

«В общем, я думаю, что тебе будет лучше завтра прийти на площадку с уже побритой головой».

«Но ты сказал, что я могу поспать, наконец!»

«Все будут впечатлены, я обещаю!», - Джихун подлизывался. «Это продемонстрирует твое желание работать».

«Ты репетировал эту речь, сознайся, хён?»

Джихун только улыбнулся в ответ.

И вот так Чансон оказался сидящим в ванной, а Джихун стоял позади него, держа в руках обычные ножницы.

Джихун начал хаотично стричь Чанхона и его темные волосы стали сыпаться на его плечи и колени, на что тот смотрел с ужасом. Когда парень поднялся, чтобы взглянуть на себя в зеркало, он осознал, что, наконец, нашел то, в чем Рейн плох.

«О Господи, хён! Просто сбрей все это, пожалуйста!»

Чансон зажмурился, когда услышал шум электробритвы. Руки Джихуна приобняли его со спины и Чансон отпрянул удивленно.

«Сиди спокойно», - прошептал новоявленный парикмахер. «Ты не доверяешь мне?». Его теплая рука слегка сжимала шею Чансона.

Он почувствовал вибрации на своем черепе, но чувство падающих волос было в каком-то смысле освежающим. Он даже слегка потерялся в этих странных ощущениях, но все закончилось быстрее, чем он осознал это. Его голова была совершенно лысой.

«Готово. Открывай глаза».

Чансон снова посмотрел на себя в зеркало. Он выглядел ужасно. Его уши жутко торчали и делали его младше, он выглядел как гоблин или что-то в этом роде. Парень состроил гримасу своему отражению.

Джихун наклонился, легонько коснулся ладонью ежика на его голове, избавляя его от сбритых волос. Его рука прошлась по всей голове Чансона, а кончик среднего пальца дотронулся до уха Чансона, счищая с него волосы.

Чансон шумно вдохнул, выдохнул, его охватила заметная дрожь. Его кожа головы стала сейчас крайне чувствительной.

«Спасибо, хён», - Чансон старался удержать свой голос от дрожания.

«Тебе нужно поспать». Голос Джихуна звучал ниже, чем обычно. «Я разбужу тебя завтра утром».

Чансон в последний раз взглянул на себя в зеркало после того, как Джихун ушел. Он прошелся своей рукой по голове. Ощущения были совсем другими.

***

Свежий утрений воздух подарил ему новое неприятное чувство - голова Чансона ужасно мерзла. «Я как очищенное вареное яйцо», - подумал он подавленно. Рейн оставил ему завтрак, который состоял из тонких кусочков курицы, одного яйца и чашки черного кофе.

Холод быстро распространяется на остальные части его тела, несмотря на сапоги и худи сверхбольшого размера. Даже кожаные сиденья с подогревом в машине, присланной за ним из киностудии, не могли справиться с этим холодом.

И вдруг он удивленно обернулся, почувствовав прикосновение к голове какого-то теплого материала. «О! Хён…»

На голове Чансона оказалась шапочка Джихуна.

«Да все в порядке! Мне она не нужна!», - стал он возражать, снимая шапку.

Джихун усмехнулся и водрузил ее обратно, натянув по самые уши. «Послушай, совершенно ясно, что тебе она нужнее, чем мне. А сейчас, пожалуйста, перестань дергаться. Я должен вжиться в роль».

Вживание в роль для Джихуна означало сидеть спокойно, в полной тишине, из-за чего Чансону было дико скучно. Обычно он бы стал расспрашивать о больших зданиях, мимо которых они проезжали, или старался бы дать послушать Джихуну песню, которая у него сейчас застряла в голове, но сегодня он просто вставил наушники от айпода и сидел тихо, улыбаясь и рассматривая Берлин за окном. Окна все еще были морозными, но он наконец-то согрелся.

Реальная работа на съемочной площадке решительно отличалась от тех фантазий, которые были у Чансона на эту тему раньше. В основном она состояла из тренировок, таких же, какие ему пришлось провести в течение нескольких месяцев перед прилетом сюда, практики английского произношения и бесконечных репетиций с Анной, во время которых кто-то из них постоянно начинал хихикать до, вовремя и после их поцелуя. Чансона еще ни разу не снимали на камеру, и он уже начинал сомневаться, что когда-нибудь снимут.

В то же время Рейн снимался бесконечно. Он выходил из дома тогда, когда Чансон только просыпался и возвращался далеко за полночь. Однажды Чансон решил дождаться его прихода, но из-за этого ему пришлось не спать до 4 утра.

Неудивительно, что у парня появилось пристрастие к энергетическим кофейным напиткам, из-за чего Рейн хмурился, но никак не комментировал, если заставал Чансона с ними в руках.

Правда заключалась в том, что Чансон очень скучал по дому. Он скучал по ребятам из группы, по своей семье. Ему все здесь не нравилось. Он не мог понять и половины из того, что ему говорили окружающие. Ко всему прочему Джихун держал его на строгой диете, состоящей из яиц, лосося и куриных грудок.

«Если я готовлю для тебя, то ты будешь есть то же, что ем и я», - сказал он ему, протягивая немного орешков, когда Чансон стал жаловаться на голод. Эти орешки застряли у него в зубах, и он до конца дня был вынужден их выковыривать.

Чансон готов был убить за порцию риса или яичной лапши. Он стал просто бредить кимчи.

Каким-то образом Чансон видел Джихуна даже меньше, чем это было в Сеуле. Здесь в квартире было слишком тихо - Джихун оставлял его сразу после завтрака или уходил на уроки английского по вечерам. Анна была единственным человеком (не считая тренеров, учителей и Леони), с которым он мог поговорить. Она умная и забавная и у нее было гораздо больше актерского опыта. Он скучал по свободной быстрой речи, по разговору без страха быть непонятым. Он скучал по корейскому языку.

Так что когда тренер по боевому искусству предложил ему дополнительные утренние занятия, Чансон сразу согласился. Он не был против раннего подъема, он думал, что Рейн даже обрадуется, что у него теперь будет компания по дороге на работу и обратно.

Для того чтобы возвратиться домой с Джихуном, Чансону пришлось задержаться на несколько часов дольше, чем обычно, но ему это даже нравилось. Леони позволила ему смотреть, как идут съемки с Рейном, и он узнал много нового о съемочном процессе. Это может пригодиться, когда начнутся его собственные съемки, рассуждал парень.

Чансон даже не понял, как задремал на стуле, пока его слегка не толкнули локтем. Волосы Джихуна были зачесаны назад, а сам он уже надел свое пальто. «Нам пора идти», - сказал он и Чансон сонно последовал за ним в машину.

Той ночью парень рухнул в кровать как убитый, а проснулся на следующее утро, чувствуя себя еще более уставшим, чем когда-либо. Когда он вошел на кухню, Джихун уже сидел там и завтракал.

«Доброе утро, хён!», - сказал он  немного смущенно. Перед ним не было его тарелки.

«Я поговорил с тренерами, - сказал Джихун, не отрывая глаз от своей еды. - И они сказали, что ты, наверное, можешь заниматься, используя спортзал, который находится здесь, вместо того, чтобы ездить на работу со мной каждый день».

Чансон почувствовал, как его щеки покраснели. «Это очень мило с их стороны».

Он думал, что Джихун тоже хотел иметь компанию по пути на работу. Но оказалось, что вовсе нет. Чансон не мог винить его. Рейн явно не был расположен к долгим разговорам. Его, наверное, отвлекала пустая болтовня…

«Так что…, - Джихун улыбнулся, разрезая курицу. - Ты можешь вернуться обратно в кровать. Я оставлю тебе еды».

Чансон пожал плечами и слабо улыбнулся: «Как скажешь, хён». Он отправился спать снова, чувствуя пустоту в животе, которая вовсе не была следствием голода.

***

После пробуждения в тот же день ему не хотелось идти мокнуть на балкон в спортзале. Он сделал слабую попытку позаниматься английским, потом заставил себя проглотить немного сухой курицы, которую оставили для него, но затем сдался, улегся на диван и стал мрачно переключать каналы ТВ.

Чансон был задет тем, что Джихун избавился от него таким способом, он поразмышлял об этом немного и незаметно для себя заснул под бормотание немецкой рекламы. Когда Чансон проснулся, было уже темно, и он осознал, что провел весь день впустую.

Он представил, как Джихун вернется домой и начнет его расспрашивать о его занятиях английским языком и тренировке. Он не сможет врать ему. Чансон вообразил разочарование и раздражение на лице Рейна и в животе что-то сжалось. Но он быстро решил, что это от голода и отправился на кухню подкрепиться.

Однако в холодильнике был только надоевший лосось и курятина, которые он и готовить-то толком не умел. Честно говоря, только мысль о еще одном кусочке этих продуктов выводила его из себя. Он хотел, наконец, поесть чего-то более основательного.

Чансон надел куртку, схватил свой немецкий разговорник и побежал вниз, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Джихун даже не заметит, что его нет дома.

На улице все еще моросило, потому Чансон натянул капюшон на голову. Он не знал точно, куда направляется, просто искал, где бы перекусить. Наличность не была проблемой. Он даже не потратил те деньги, которые оставались у него после прилета из Сеула.

Чансон не осознавал, как поздно уже было. Большинство ресторанов закрылись, и парень уже начал замерзать, когда опознал два английских слова на подсвеченной зеленым вывеске, так что он сразу решил зайти туда. Это был бар «Оскар Уайльд».

Зал был заполнен людьми, все энергично сновали туда-сюда и шумели. Чансон сразу же согрелся. Он проскользнул через толпу и уселся на свободный стул у барной стойки, взяв меню у улыбающегося бармена. На удивление оно было на английском, поэтому ему без проблем получилось заказать гамбургер и (с чувством вины) пинту "Гиннеса".

На большом экране показывали футбольный матч, который Чансон смотрел с интересом, жуя картошку фри и свой бургер. Он подумывал об игре в футбол в школе, но его учительница танцев не рекомендовала ему эту игру - так как футбол подвергал большой опасности его драгоценные щиколотки. Если бы только она знала, что ему приходится делать на тренировках сейчас.

Чансон стал громко болеть и даже произнес тост за одну из команд, чем привлек внимание группы парней его возраста, слева от него. Они присоединились к его тосту.

«Хороший вкус», - сказал один из них с англо-ирландским акцентом и усмехнулся, поднимая свой бокал.

«Спасибо», - сказал Чансон на английском и улыбнулся в ответ. Понимание языка улучшалось пропорционально выпитому обоими собеседниками.

«Меня зовут Крейг. Откуда ты, приятель?»

Чансон представился, объяснив, что он приехал сюда из Кореи, чтобы сниматься в фильме. Крейг в свою очередь представил Чансона своим друзьям, студентам университета, которые путешествовали по Европе.

После прилета в Берлин Чансону еще ни разу не было так весело, как здесь. Он смеялся над вещами, которых почти не понимал, но он видел, что ребята смеются вместе с ним, а не над ним. Он чувствовал себя комфортно и более дома, чем в этой глупой квартире. Он устал от Джихуна и странной тишины, устал от мрачного выражения его глаз, когда тот злился.

И вдруг на весь бар раздался рингтон «I’m Coming». Чансону понадобилось пара секунд, чтобы осознать, что это звонят ему. Он быстро вытащил телефон из кармана: «Алло?», - промямлил Чансон, пытаясь расслышать голос на другом конце трубки.

«Ну и где тебя носит?», - Джихун выругался в трубку.

Черт! Тошнота подкатила к его горлу. «Я не дома», - промямлил Чансон.

«Какого хрена, Джун! Уже два часа ночи».

Крейг принес ему еще один бокал лагера.

«Ну… Я устал ждать тебя. Хотел хоть разок сходить куда-нибудь развеяться…».

«Ты пьян?», - Джихун прошипел в ужасе.

«А тебе что с того?», - Чансон услышал в своем голосе нотки унижения. Что за жалкий идиот.

«А то, что ты гребаный придурок, вот что. Ты должен был тренироваться, у тебя ведь завтра есть работа. Господи Иисусе, где ты находишься? Я сейчас приеду за тобой».

«Я в пабе», - Чансон ответил недовольно. «Но не приходи сюда!».

«Скажи названия паба, Джун. Я бы спросил у тебя его адрес, но ты наверняка ведь нихрена не знаешь, где находишься».

«Кто это?», - спросил Крейг. «Твоя девушка?».

«Нет!», - воскликнул Чансон. Переключение языков с английского на корейский заставляло голову Чансона идти кругом.

«Нет?», - Джихун оторопело переспросил по-английски.

«Это не тебе, хён! Я сейчас в пабе «Оскар Уайльд». На Фридрихштрассе. Но, пожалуйста, не приходи сюда».

«Я буду здесь через пару минут. Если я приеду, а ты не будешь стоять снаружи и ждать меня там, я отправляю тебя домой», - пригрозил Джихун.

Чансон открыл рот, чтобы запротестовать, но услышал в трубке только короткие гудки.

«Вот дерьмо!». Он слез со стула и оплатил счет. Крейг и его друзья наблюдали за ним с удивлением. Его английский совсем забылся от стресса и алкоголя, но он смог выдавить из себя фразу: «Мне надо уходить. Спасибо вам! Пока!» и вышел за дверь.

Джихуна там еще не было. Воздух был все еще сырым, но Чансону не хотелось назад в паб. Его руки закоченели, когда наконец кто-то появился за его спиной.
«Хён!», - сказал он, извинения крутились у него на языке.

Но это определенно был не Рейн. Какой-то поддатый бородатый мужик бормотал ему что-то на немецком.

Разговорник Чансона был у него в кармане, но он решил не доставать его, чтобы не делать каких-то резких движений в сторону немца. «Я не говорю по-немецки», - сказал он на английском медленно.

Мужчина протянул ему сигарету и сказал ему сиплым голосом: «На, закури».

Чансон решил не отказываться, учитывая ситуацию. Если он начнет сопротивляться, то добром это может не кончится. Он не пробовал сигарет со времен школы, но он мог вспомнить как круто и кинематографично это тогда смотрелось.

Чансон пожал плечами и потянулся за сигаретой.

Но тут он услышал шум подъезжающего такси. Двери открылись и прозвучал глухой голос Джихуна: «Садись в машину, немедленно!».

Чансон сказал пьяному мужику «Пока» и устроился на заднем сиденье, выдохнув.

В салоне была мертвая тишина, даже радио не играло. Джихун уставился перед собой, его плечи были напряжены, а ладони сжаты.

«Хён», - начал было Чансон, но глаза Джихуна блеснули на него недобрым светом и он сдался. Больше парень не пытался с ним заговорить.

Вместо этого он старался дышать ровнее, чтобы удержаться от блевания на быстрых поворотах, которые делало такси. Его план почти провалился, когда такси наконец остановилось напротив их дома. Джихун расплатился и они вышли так быстро, что Чансон даже не успел осознать, что происходит.

На протяжении всего пути к входу Рейн тащил Чансона за собой, не останавливаясь ни на минуту. Его губы были сжаты.

Чансон пытался морально подготовить себя к головокружительному для его состояния подъему по лестнице, но Джихун неожиданно нажал кнопку вызова лифта. Чансон мог поклясться, что он чувствовал жар гнева Джихуна, который проходил даже сквозь его куртку.

Подъем на лифте длился целую вечность. Еще не полностью закрыв за собой дверь, Джихун стал кричать на него.

«Ты просто невероятно безответственный, Джун! Ты только что поставил под угрозу всю свою карьеру. Я надеюсь, ты понимаешь это».

Лицо Рейна исказилось при крике, делая его почти уродливым. Его глаза были необычайно яркими. «Я действительно был о тебе лучшего мнения, Джун. Мне следует отправить тебя домой. Какого черта с тобой происходит?».

«Я устал есть одну курицу!», - завопил Чансон, перекрикивая Рейна. Тот замолчал, его челюсти сжались. На какой-то момент Чансон решил, что Джихун собирается рассмеяться.

Но вместо этого он глубоко вздохнул и продолжил свою тираду: «Ты что, ребенок? Чем ты думал, бродя один вот так по улицам ночью?»

«Я могу постоять за себя», - Чансон возразил. «Не только ты один обучаешься единоборствам».

«Ок, гениальная идея, Джун! Я посмотрю на то, как ты будешь использовать приемы против того, у кого оружие в руках. Просто отличный план! Если бы ты хотя бы сказал мне, что хочешь сходить прогуляться, то я бы пошел с тобой. Что я должен был подумать, придя домой и не застав тебя там?».

Чансону захотелось рассмеяться в ответ. Как же, скажешь ему такое, учитывая, что Рейн почти не разговаривал с ним в те редкие моменты, когда они оба были дома.

«Может быть, мне уже осточертело ждать тебя. Я же не твоя жена», - Чансон сплюнул.

Вместо удара в лицо, который ожидал получить Чансон за эти слова, Джихун улыбнулся ему в ответ. «Да уж, ты точно не моя жена», - сказал он натянуто.

Рейн уставился в пространство за спиной Чансона, он явно старался не смотреть на парня. Все выпитое накануне пиво заставляло Чансона чувствовать себя еще хуже. Он чувствовал себя как самая ничтожная букашка на земле, как человек, на которого Джихуну всегда плевать с высокой колокольни, поэтому Чансон не сдержался и спросил наконец: «За что ты так ненавидишь меня, хён?».

Джихун резко посмотрел на него и снова его глаза зажглись странным огнем.

«Почему, что я бы ни сделал, все не так?».

Чансон понимал, что звучит совершенно жалко. Он был уверен, что даже надул губы. Он знал, что выглядит сейчас восьмилетним малолеткой, но ничего не мог с собой поделать. Его губы перестали ему подчиняться.

Взгляд Джихуна смягчился, но Чансон не мог посмотреть на него в ответ. Вместо этого он посмотрел на свои ноги и заметил, что на его найковских кроссовках были пятна от пива. Он мог слышать, как гудит холодильник на кухне и мог слышать дыхание Джихуна, сдавленное и слегка убыстренное. Они помолчали какое-то время. Наконец Чансон не выдержал и сказал: «Кричать на меня ты можешь продолжить и утром. А я собираюсь идти спать…»

«Я не ненавижу тебя, Чансон».

Его имя прозвучало удивительно робко и отозвалось странной болью в груди. Это был первый раз за целый год, когда Джихун назвал его настоящим именем.
«Иногда мне хочется, чтобы это было так». Джихун отошел на шаг от стены ближе к Чансону, на его лице отразилось страдальческое выражение. «Это бы сделало мою жизнь чертовски легче».

Внезапно Чансон почувствовал себя неустойчиво. Ему захотелось присесть. Или принять ванну. Или пойти спать.

«Почему?», - голос Чансона был таким тихим, почти неслышным. Джихун приблизился к нему еще на шаг вперед, чтобы расслышать его.

«Потому что», - Рейн стоял напротив парня, его глаза были большими и яркими как никогда. Он замолчал, казалось, не в силах продолжать.

Чансон не шевелился.

Джихун наклонился вперед, придвинулся к Чансону настолько близко, насколько это вообще было возможным. Губы Джихуна были теплыми и полными. Он выдохнул легкую струю воздуха и вдохнул обратно. Чансон почувствовал это легкое дыхание на своих губах. Джихун был удивительно нежным, его указательный палец слегка коснулся подбородка Чансона.

И затем Джихун поцеловал его.

«Я, должно быть, на вкус как пиво», - подумал Чансон в ужасе.

Но перед тем как у него появилась возможность подумать о чем-то еще, Джихун дернулся прочь, опустив голову, и волосы закрыли его лицо. Он отступил на пару шагов назад к лестнице. «Ложись спать», - прошептал он парню, не глядя на него, и стал быстро подниматься наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

***

Когда Чансон проснулся, солнечный свет уже легко пробивался сквозь шторы.

Он испытал несколько моментов мучительной головной боли, прежде чем воспоминания прошлой ночи начали возвращаться к нему: звук захлопывающейся двери, напряженные плечи Рейна, его рука на подбородке Чансона и …

И то, как Джихун не хотел смотреть ему в глаза после всего, что случилось, как он приказал Чансону идти спать и то, как Чансон повиновался, парализованный этим поцелуем.

Затем его стало тошнить.

Он постарался побыстрее выбраться из кровати, чтобы успеть добежать до ванной, но вдруг его взгляд остановился на стакане воды, стоящем на его тумбочке и двух таблетках аспирина, лежащих возле лампы, как будто они были там всегда.

Чансон знал, что он их туда не клал. Он не хотел делать каких-то выводов, но он был довольно уверен, что Джихун – единственный человек, который мог оставить их там. Если только это не какой-то немецкий грабитель, который врывается в дома и оставляет таблетки от головы для пьяных попзвезд-стажеров. Хотя может он уже не стажер? Если вспомнить вчерашние угрозы (нет, обещания) Рейна отправить его домой. Этой мысли было достаточно, чтобы у Чансона скрутило живот и его снова начало тошнить.

На удивление Чансону стало гораздо легче. Ему надо было бы это сделать еще вчера ночью, если бы он был в здравом уме. Чансон с трудом поднялся, держась за сиденье унитаза, и, шатаясь, пошел обратно в постель.

Он посмотрел на таблетки аспирина на тумбочке с подозрением, но все же глотнул их, запивая оставленной водой. Часы показали 6:30 утра, так что он натянул одеяло на голову и завернулся в кокон. Слава Богу, он может поваляться еще немного.

Возможно, Чансон был прав насчет немецкого грабителя, потому что его разбудил звук резко открывающейся двери. Он знал, что Джихун на съемках, а если бы кто-то другой захотел его зачем-то увидеть, то он позвонил бы предварительно.

Парень аккуратно выбрался из кровати, схватив одну из деревянных палок для тренировок – единственное оружие, которое смог найти за такое короткое время.

«О, хён, это ты!», - Чансон вскрикнул, роняя палку. Джихун, не глядя на него, прошел на кухню.

«Вижу, ты все еще жив», - усмехнулся Рейн. «Ты только что встал?»

«Ага. Что это у тебя?».

«А, это еда, которая осталась со съемок. Сегодня их отменили, но ведь еду не стоит выбрасывать. Поэтому я согласился забрать ее домой».

Его тон звучал буднично, но проговорил он это очень быстро.

В животе у Чансона забурчало. А Джихун продолжил: «Я не могу есть всю эту нездоровую еду из-за диеты. Так как ты никогда не тренировался так интенсивно, как тебе следовало бы, то ты можешь есть ее спокойно».

Джихун стал доставать блюда с рисом и кимчи.

«Ты же понимаешь, что ты не можешь спать весь день, только потому, что у тебя сегодня нет работы», - сказал он сварливо. «Когда поешь и примешь душ, мы пойдем гулять». Он не ругался, но почему-то не хотел встречаться с Чансоном взглядом.

«Спасибо, хён». Чансон уселся за кухонный стол и приступил к немедленному поглощению любимой еды. На удивление, все было невероятно вкусно. Он, наверное, даже замурчал от удовольствия.

«Будь готов к моему возвращению», - сказал Джихун, направляясь к двери.

***

С кимчи в организме парню немедленно похорошело, а похмелье практически прошло. После душа он почувствовал себя как подзарядившаяся батарейка.
Чансон вышел на улицу и стал ждать там, когда вдруг увидел Джихуна, идущего по улице с двумя велосипедами.

Казалось, сейчас Рейн снова начнет преподавать ему один из своих странных жизненных уроков, так что Чансон решил подготовить свои извинения заранее.
«Слушай, хён, насчет прошлой ночи, мне так жаль. Я не должен был делать и говорить все это. Я действительно хочу быть здесь, клянусь. Не отправляй меня домой. Я сделаю все, что угодно».

Джихун усмехнулся и сказал: «Успокойся, Джун. Я не собираюсь заставлять тебя возвращаться домой на велосипеде. Я просто подумал, что это будет неплохая возможность потренироваться по-другому и хороший способ узнать город получше».

«Так ты не злишься на меня?», - спросил Чансон вкрадчивым и тихим голосом на тот случай, если Рейн разозлится из-за напоминания о его бунте прошлой ночью. Возможно, все не так уж и плохо и его жизнь вне опасности.

Джихун вздохнул. «Нет, я не злюсь на тебя».

Как только он сказал это, Чансон почувствовал, что напряжение, мучившее его всю ночь, погасло в нем, как будто кто-то вытащил вилку из розетки.
Но Джихун добавил: «Я просто разочарован». И это было гораздо, гораздо хуже.

Джихун уже проехал десять футов вниз по улице, прежде чем Чансон смог моргнуть и вскарабкаться на свой велосипед, наяривая педали, чтобы успеть догнать старшего.

«Обещаю, это больше никогда не повторится!», - выкрикнул Чансон.

Он чувствовал себя все еще немного неуверенно и похмельно. Его ноги дрожали, а ладони прилипали к рулю, но Чансон не собирался позволять Джихуну вырваться вперед. Джихун даже не оборачивался. Чансон был полностью уверен, что Рейн начинал крутить педали тем быстрее, чем больше Чансон звал его, поэтому он наконец сдался и просто старался сильно не отставать.

Настало время обеда, улицы наполнились толпами людей, отправляющихся в рестораны и кафешки - колонны народа тянулись вверх по Спри. Это было роскошное место, настолько солнечное, что к Чансону снова вернулась головная боль, и он пожалел, что не надел темные очки как Джихун.

Дул легкий ветерок, было комфортно и приятно. На зеленой траве загорали красивые девушки с бледной светящейся изнутри кожей и длинными растрепанными волосами. Этого было достаточно, чтобы отвлечься от небольшого дискомфорта, вызванного возлияниями прошлой ночи. Он рассматривал их и ехал так невнимательно, что, когда Джихун резко замедлился, чуть не врезался ему в спину.

«Как выглядит Тиргартен парк?», - спросил Джихун. Чансон понятия не имел, что это такое, но он кивнул, следуя за велосипедом старшего. Вероятно, про некоторые места он должен был узнать из путеводителя Рейна.

Чансон уже почти достиг предела своей постпохмельной энергии, когда Джихун, наконец, остановился у большого дерева в уединенном уголке парка. Он спрыгнул со своего велосипеда. Чансон тоже слез со своего и сразу улегся в траву. Он устал настолько, что проигнорировал нахмуренные брови Джихуна и расположился под деревом.

Чансон был рад лежать вот так, загорая и дергая травку, но, разумеется, вскоре ему стало скучно.

Потому он решил рискнуть. «Хёёёёёён!».

Джихун передразнил его: «Что, Джуууун?»

«Как думаешь, какой фильм будет более популярным - твой или G.I. Joe?»

Джихун улыбнулся в небо. «Это твой способ спросить, считаю ли я себя лучшим, чем Ли Бёнхон?».

«Хён, я серьезно».

«Окей». Джихун обдумал ответ. «Если серьезно, GI Joe – это признанная франшиза и у нее гораздо больший бюджет, чем у моего фильма. Их актерский состав более знаменит, чем наш. Поэтому этот фильм, вероятно, будет популярнее. Но, - он добавил, - У Бёнхон хёна маленькая роль злодея, а у меня главная роль главного героя», - Он усмехнулся.

«Я ответил на твой вопрос?»

Чансон кивнул.

«А ты, Джун, кого предпочитаешь?»

«Вообще-то, мой любимый актер – Джонни Депп», - ответил он уклончиво.

Джихун нахмурился.

«Джонни Депп сделал несколько не очень хороших выборов. Ты должен восхищаться кем-то, кто продолжает испытывать себя. А не кем-то, кто постоянно играет одну и ту же роль».

Видимо, у Чансона был солнечный удар, потому что он не мог перестать подразнивать Рейна: «О, кем-то вроде тебя?».

Он прыснул, увидев выражение лица Джихуна. Чансон прикрыл рот, в надежде спрятать смех, но от этого стал хихикать еще сильнее.

Но Джихун засмеялся вместе с ним, откинув голову. Он улыбался широкой и белозубой улыбкой, это был настоящий Джихун, в нем не было ни капли от звездности Рейна. Чансон почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, яркое и взрывное. Снова это непреодолимое чувство.

Затем Джихун поднял свои очки на голову. Он посмотрел на Чансона и не отвел взгляд. Чансон привстал на колени и придвинулся ближе.
«Я собираюсь поцеловать его», - подумал Чансон. «Я хочу поцеловать его».

Они находятся посреди общественного парка в чужой стране, здесь полно людей, а он собирается поцеловать Джихуна - Чансон окончательно осознал это сейчас. И он ничего не может поделать с этим. Это неизбежно. Поэтому парень наклонился вперед.

«Рейн?», - послышался голос где-то в вышине, и все тело Чансона вздрогнуло от удивления. Он откинулся на траву. Солнце ослепило его, и когда он смог сфокусировать взгляд, то увидел волосы, грудь и улыбающееся лицо, которые неясно вырисовывались над ним.

Девушка говорила на ломанном английском с немецким акцентом, она просила автограф, фотографию и обняться. Достаточно для Джихуна, чтобы снова стать Рейном.

Вот так момент был испорчен, так же как и минутное сумасшествие Чансона. Он лежал на траве, в наушниках и, закрыв руками лицо, надеялся, что краснота спадет со щек, а в это время Джихун беззаботно болтал со своей фанаткой.

Наконец Рейн, вынув один из наушников из уха, сказал: «Уже поздно. Я должен поужинать еще кое с кем». Чансон уселся, ошеломленный, и обнаружил, что фанатка уже ушла. Краснота на его плечах говорила о том, что девушка ушла довольно давно.

Они ехали на своих велосипедах молча и без оглядки, их комфортное настроение было утеряно.

«Я даже не успел ничего сделать», - захотелось поныть Чансону. Но только планировать что-то сделать - это почти так же плохо, как не сделать вообще, он знал это.

Вскоре парень обнаружил себя сидящим на диване и рассказывающим длинные и бессвязные истории, в основном выдуманные, о слухах о «велосипедной мафии» в Берлине, в то время как Джихун возился по дому. Он никак не реагировал на болтовню Чансона - Чансон даже сомневался, слышал ли он вообще его, но почему-то не мог остановить себя от разговоров просто, чтобы заполнить неловкую тишину. Это было как словесный понос.

«Я не отправлю тебя домой», - сказал Джихун небрежно, надевая куртку. Он стряхнул невидимую ворсинку с плеч, усмехнулся и подошел к двери. «Только не напивайся больше».

***

Обычно с подобными проблемами Чансон обращался к Банхи – тот всегда знал, что сказать и что делать. Или к Сенхо, который пожимал плечами и давал ужасный совет, но все это все равно помогало ему почувствовать себя лучше, однако сейчас он не мог к ним обратиться. Ведь Рейн был их наставником.
Чансон осознавал, что то, что он делает, что он уже сделал - могло поставить под риск все, над чем они так усердно работали на родине. Но ему очень нужно было поговорить с кем-то, чтобы кто-то убедил его, что он не сошел с ума и не навыдумывал себе бог весть что.

Поэтому он решил обратиться к единственному полунадежному источнику, который  знал.

«Я думаю, Джихун хочет переспать со мной», - объявил Чансон Йонве по вебкамере.

К сожалению, он сделал это заявление как раз в тот момент, когда Йонва глотнул сок, который  резко выплюнул и залил камеру, моментально пропав с экрана монитора.

Первое, что сказал Йонва после протирания линзы камеры и появления на экране, это: «Что? Ты свихнулся? Ты думаешь, что Рейн хочет переспать с тобой? Это как тогда, когда ты был убежден, что у тебя рак, потому что у тебя стали появляться какие-то странные синяки по всему телу, не так ли?»

Мда, похоже,  было не очень хорошей идеей обратиться к нему, подумал Чансон.

«Ок, во-первых, это и, правда, мог быть рак, лучше перестраховаться. Во-вторых, на этот раз у меня есть доказательства», - отметил Чансон. «И, в-третьих, не сравнивай Джихуна с раком».

«Доказательства», - повторил Йонва.

Чансон заметил, как губа собеседника недоверчиво поджалась, но милостиво решил проигнорировать это и ответил: «Ок, ну… он очень плохо ведет себя со мной, все время поправляет меня! А сегодня он принес мне еды, и мы ездили вместе кататься на велосипедах. Как тебе такое?», - Чансон триумфально замолчал.

Когда Йонва не продемонстрировал никаких признаков шока или изумления, Чансон стал мямлить: «И еще он поцеловал меня прошлой ночью».
Утренний инцидент с неудавшимся поцелуем он решил не упоминать и вообще стереть его из памяти навсегда.

Йонва моргнул. Несколько раз.

«Окей. Просто подведем итоги: мировая звезда Рейн, который вроде как твой босс, издевается над тобой, водит тебя на свидание и целует тебя?»

«Ну, когда ты так говоришь…»

Чансон подумал, что ему вообще не стоило беспокоить Йонву, потому что это всегда бесполезно. Он только насмехается над Чансоном. И каждый гребанный раз он вспоминает инцидент с раком. Это был абсолютно обоснованный страх тогда!

«Вообще-то на этот раз ты можешь быть и прав», - Йонва согласился.

«Это звучит глупо, не так ли?»… Чансон оторопел. «О, так ты согласен со мной?»

Он проверил выражение лица Йонвы и убедился, что тот не дразнит его.

Чансон слегка улыбнулся. «Так что же мне делать?

«Ну, был ли этот поцелуй хорош?». Даже если Йонва и не дразнился, он все равно выглядел так, будто ситуация его более чем забавляет.

«Конечно, был», - Чансон повысил голос. «Джихун во всем хорош».

«Он пытался поцеловать тебя снова?»

«Нет», - улыбка слегка исчезла с лица Чансона. «Я имею в виду, пока еще не пытался».

«Ты хочешь, чтобы он поцеловал тебя снова?»

Последовала долгая пауза, во время которой Йонва успел закончить одну бутылку с соком и открыть другую.

«Да», - начал Чансон. Затем он снова сделал паузу. «Очень хочу. Возможно, больше, чем один раз. Возможно, все время».

Йонва промычал задумчиво. Чансон проверил, как его лицо выглядит на дисплее. Он выглядел бледным.

«Почему ты нахмурился?», - нервно спросил Чансон. «Ты злишься на меня?»

«Да», - проворчал Йонва. «Если ты собрался стать геем из-за кого-то, то это должен был быть я. У меня есть право».

«Это не моя вина! Я не думал, что это вообще случится, Йон», - Чансон подумал секунду. Он никогда раньше еще не хотел так парня, как Джихуна. Но потом он осознал, что он никогда еще не хотел никого так, как он хотел Джихуна.

По крайней мере, Йонва не выглядел рассерженным.

«Тебе даже не нравятся мужчины! Не злись», - стал подлизываться к нему Чансон.

«Ладно. Просто знай, когда я стану знаменитым, я буду флиртовать со всеми своими одногруппниками, и ты ничего с этим не поделаешь».

Чансон рассмеялся. «Оу, Йонва, ты такой милый. Я по тебе скучаю! Но серьезно, ты можешь просто сказать, что мне делать в этой ситуации?»

«Смотри, если он не попытался поцеловать тебя снова, значит, он, возможно, и не станет больше. Если ты хочешь, чтобы это случилось, ты должен сделать первый шаг. Или ты можешь просто сидеть и смотреть «Любовь, которая убивает» на DVD до конца своей жизни».

«Эй, это классная дорама, ок?»

Чансон вздохнул. Он мог увидеть на мониторе, как надул губы. «Спасибо, Йонва. Я не знаю на самом деле, что я делаю».

Йонва усмехнулся. «Да, это понятно, хён. Рад, если был тебе чем-то полезен».

+1

2

Читать II часть

***

Чансон решил составить план поведения с Джихуном, но его, наконец, стали снимать, Джихуна тоже начали снимать еще больше, и все выглядело так, будто они вообще и не жили вместе.

Он не видел Джихуна в течение трех дней. Съемка их с Анной сцены заняла больше времени, чем предполагалось. У них снова была эта проблема с хихиканьем, и наконец, когда они закончили, Чансон побежал к Леони.

«Джун», - воскликнула она внезапно. «Я как раз хотела найти тебя». Хм.

«Похоже, Джихун полностью изнурил себя. Он работал еще больше, чем обычно. Ты не мог бы, пожалуйста, попытаться отвести его домой поспать?»

«Я не думаю, что я лучше всего подхожу для этого…», - он попытался возразить. Не то, чтобы он отлынивал, просто…

«О, я уверена, как раз ты лучше всего подходишь для этого», - ответила Леони, как будто на что-то намекая.

Джихун спал на своем стуле точно так же, как тогда, когда Чансон впервые прибыл на съемочную площадку. Глядя на него сейчас, Чансон не мог поверить, что он тогда думал, что Джихун выглядел усталым. Если раньше он был невероятно уставшим, то сейчас он был почти мертв.

Чансон наклонился над ним и сказал прямо в ухо: «Хён, просыпайся». Джихун пошевелился и открыл глаза. Он улыбнулся, все еще полусонный. Рейн выглядел еще моложе, чем когда-либо, подумал Чансон.

«Хён, вставай! Мы идем домой». Он потянул Джихуна за рукав.

Сонный Джихун подчинился, шаркая за ним. Чангсон подвел его к машине, сел на пассажирском сиденье, чтобы Джихун мог лечь на заднем. Он и водитель обменялись улыбками, услышав сонное бормотание с заднего сиденья.

Когда они подъехали к квартире, было еще сложнее разбудить Джихуна. Они с водителем с трудом вытащили его из машины.

«Мы поедем на лифте», - сказал Чансон. Он определенно не сможет тащить его по лестнице.

Оказавшись внутри, Джихун прислонился к стенке лифта, рядом с Чансоном, и наклонился  к его плечу. Джихун уронил на него голову, чтобы отдохнуть, и Чансон мог поклясться, что тот пробормотал его имя.

«Чансон», - повторил он.

Когда Чансон, наконец, справился с дверью их квартиры, Джихун все еще отдыхал на его плечах.

«Стой», - Джихун схватил его за руку. «Я хочу, чтобы ты пошел со мной завтра вечером на обед».

В животе у Чансона что-то перевернулось. «Я серьезно. Ты же пойдешь, Чансон?»

С большим усилием он кивнул, и рот Джихуна растянулся в ленивой полуулыбке. Он двинулся вперед, чтобы потеребить волосы Чансона, но его рука наткнулась на шапочку. Это заставило Чансона вспомнить ту ночь, когда Джихун побрил его налысо. Затем он отправил себя и Джихуна по разным кроватям, прежде чем он сделает что-то экстремально неправильное. Он лучше оставит это на завтра.

***
Это была самая худшая ночь в жизни Чансона.

Это официально.

Парень должен был догадаться, как пройдет вечер, когда он согласился надеть пиджак, который Джихун дал ему. Он ужасно висел на нем, что делало его похожим на ребенка, нарядившегося в одежду отца. Учитывая те вещи, которые рисовал в своем воображении Чансон и то, что делал с ним Джихун раньше, это семейное сравнение выглядело жутковато.

И стало очевидно, что «пойдем со мной на обед» на самом деле означало «пойдем со мной на обед, где будет мой продюсер со своей женой», а не «пойдем со мной на свидание, где я признаюсь тебе в том, что хочу переспать с тобой», на что надеялся Чансон.

На самом деле Джихун едва замечал его присутствие с момента прибытия в ресторан, не считая его представления семейной паре.

Они были дружелюбными и приветливыми с Джихуном (особенно женщина), и Чансон немедленно возненавидел их.

Чансон ненавидел все это. Он ненавидел все это так сильно, что чувствовал, как тошнота подступает к горлу. Особенно когда он стал наблюдать за рукой жены продюсера, которая исчезла под столом. Его тошнило и от того, что глаза Джихуна скользнули по нему, но он тут же отвел взгляд, когда увидел, что Чансон смотрит на него.

И это все вина Джихуна - он виноват в том, что ему так сильно нравится Чансон, и в том, что он был слишком милым с ним последние несколько недель, и в том, что он поцеловал его и не оттолкнул, когда Чансон попытался поцеловать его, и в том, что он потом вел себя так, будто ничего не случилось.

«Хотите вина?». Чансон оторвал взгляд от того, что происходило под столом, чтобы посмотреть на продюсера, который предлагал ему напиток. Он также заметил строгий взгляд Джихуна, заставляющий его отказаться. Чансону на самом деле не так уж нравилось вино, но оно дорогое и утонченное, потому он улыбнулся и согласно кивнул, глядя, как темная красная жидкость наполняет его бокал.

Джихун продолжал разговаривать, Чансон продолжал улыбаться, а продюсер продолжал наливать. Вино уменьшило беспокойство, которое росло где-то между ребер Чансона. Оно сжимало его каждый раз, когда он замечал, что рука женщины все еще под столом.

Он должен пережить этот дурацкий ужин, а затем он сможет пойти дуться в свою комнату и потом объявит бойкот Джихуну, которого тот наверняка даже не заметит, и все вернется на круги своя. Он справлялся отлично, пока не заметил, как руки Джихуна сжали скатерть, и он понял, что все далеко не в порядке.

«Разве ты не видишь, что происходит?» - Обратился Чансон к продюсеру. Ему удалось выговорить эту фразу, прилагая сверхусилия по владению английским языком в пьяном виде. Это предложения он вряд ли произнес бы трезвым, несмотря на огромное количество часов практики языка с учителем или Джихуном по дороге на студию.

«Простите, не понял?», - спросил продюсер вежливо.

Чансон закатил глаза и повторил свой вопрос, только громче. Он пытается помочь этому парню, но тот явно был немного тормозом.

Чансон вдруг замечает, что Джихун и жена продюсера обратили на него внимание. Джихун встал, его глаза ярко сверкали.

«Уже поздно», - сказал тот, улыбаясь красивой зловещей улыбкой. «Нам пора отправиться по домам».

Чансон прикончил свой бокал вина, пока Джихун жал руку продюсеру и дал его жене обнять себя крепче, чем это позволяли приличия. Их руки были слишком низко расположены, а бедра слишком тесно прижаты друг к другу.

Они попрощались.

Чансон споткнулся на выходе, поэтому Джихун схватил его за локоть (хотя Чансон был уверен, что так сильно хватать было необязательно). Все это уже было раньше, подумал парень с яростью.

«Да что с тобой случилось?», - грубо прошептал Рейн, когда они оказались не в пределах слышимости.

«Ничего», должен был бы ответить Чансон и списать все на плохой день и настроение, но в этот раз он не мог игнорировать происходящее между ними, как это так легко делал Джихун.

«Ты».

Он выдернул руку из крепкой хватки и нетвердо отошел на пару шагов вперед. Выпитое накануне вино притупило нервозность и сделало его храбрее.

«Ты засранец!», - сказал Чансон громко и, к счастью, на корейском, когда они подошли к лимузину, который послал за ними продюсер.

«А ты, - Джихун открыл дверь и толкнул Чансона вовнутрь, - отправляешься домой».

Чансон хмыкнул. «Да, конечно. У меня же здесь контракт и все такое».

«Мы еще посмотрим на это. Разве ты не обещал мне, что не будешь снова напиваться? И посмотри на себя - наклюкался перед людьми, с которыми я работаю».

Чансон взглянул на перегородку, которая отделяла водителя от них, проверяя, закрыта ли она, и прошипел: «О, так вот, что ты называешь работой? Позволяя замужней женщине лапать тебя прямо перед ее мужем?»

Джихун все еще сжимал его руку, и Чансон решил использовать это, чтобы придвинуться к нему почти впритык. Джихун подался назад, надавливая большим пальцем на ключицу Чансона, тем самым отстраняя его от себя.

«Джун, не надо», - сказал он.

«Разве я не тот, кто работает с тобой?», - прошептал парень несчастным голосом.

Джихун хотел быть рассерженным, но он не чувствовал себя таковым. Гнев сошел с его лица, и он отпустил руку Чансона. Его вторая рука осталась там же, где и была, но она уже не отталкивала его, просто лежала на нем.

«Это не должно произойти», - сказал Джихун. Но Чансон был уверен, что слышит, как он колеблется.

«Так нечестно! Ты поцеловал меня первый, даже не спрашивая моего разрешения. Так что если я тоже хочу поцеловать тебя, я вправе сделать это!».

Голос Чансона звучал храбро и твердо, так же, как и тогда, когда он практиковал эту фразу перед зеркалом около 45 раз. Но в конце у него вырвалось беспомощное: «Окей?»

Их губы почти соприкоснулись, когда Джихун, улыбнувшись, прошептал ему в ответ: «Окей».

Но «почти» было недостаточно для Чансона. Улыбающееся лицо Рейна находилось прямо перед ним, он видел его будто в первый раз за эти недели, поэтому он хотел воспользоваться этой ситуацией по полной.

Усмехнувшись, Чансон залез на колени к Джихуну, свесив ноги с обеих сторон. Каким-то чудом ему удалось не свалиться назад на неожиданном повороте машины.

«Это было ловко», -  тихо сказал Джихун, помещая руки на его талию.

«Десять лет балета даром не проходят», - улыбнулся парень и, устроившись поудобнее, потянулся к его губам.

В этот раз поцелуй был совершенно другим - очень требовательным и настойчивым, ничего общего с тем их первым робким поцелуем. Чансон нес всякую ерунду, целуя Джихуна непрерывно, пока тот не расслабился, и наконец-то (наконец-то!) не ответил на его поцелуй с полной силой.

Он притянул Чансона к себе еще ближе, держа его крепко за талию одной рукой, а другой за шею. Язык Джихуна, проникнув в рот  парня, начал его исследовать, требовательно заставляя ответить на поцелуй. В голове Чансона стало пусто. Он никогда еще не испытывал ничего подобного -  такую страсть, такой жар во всем теле… Поцелуи становились все более влажными, дикими и неистовыми, и оба мужчины чувствовали головокружение и возбуждение.

Джихун немного ослабил натиск, давая Чансону возможность приспособиться к его темпу. Это было похоже на танец. Чансону становилось все труднее и труднее дышать. Он сходил с ума.

Машину неожиданно занесло на ухабе, из-за чего Чансон резко откинулся назад, не сдержав громкого стона от  удовольствия.

«Шшш», -  жарко прошептал  ему Джихун. Его зубы осторожно коснулись шеи и затем адамова яблока Чансона, заставляя парня неконтролируемо дрожать.

Чансон  почувствовал невыносимый жар во всем теле, поэтому он попытался избавиться от своего пиджака, но Джихун остановил его.

«Не снимай …», - попросил он. Взгляд Джихуна был очень пристальным - Чансон мог бы поклясться, что он чувствовал, как тот проникает сквозь его кожу.

«Мне нравится, как он выглядит на тебе».

Вдруг Чансону стало особенно трудно дышать, в качестве возмездия за это он впился в губы Джихуна, запустив пальцы в его волосы.

Но к огромному неудовольствию Чансона, Джихун отстранился от него и проговорил с видимым усилием, его глаза были при этом немного затуманены: «Ты же не против того, что происходит? Знаешь, ты не обязан…».

Чансон надул губы и постарался снова придвинуться поближе. Его немного приводило в замешательство и в то же время очень заводило то, как легко Джихун мог отдаляться от него.

«Все в порядке, хён».

Услышав это, Джихун заворчал. «Ты не мог бы не называть меня так? Пока мы занимаемся этим, называй меня по имени», - попросил тот.
Чансон быстро поцеловал его и улыбнулся: «Не буду, пока и ты не начнешь называть меня по имени. Моему настоящему имени».

Джихун коснулся губами подбородка парня, оставляя теплые влажны следы на пути к его рту. Губы парня были такими манящими, пухлыми и требовательными.… И они произносили его имя, пока Джихун целовал их - медленно и долго.

Чансон не понимал, как так получалось: он мог чувствовать каждую упругую натянутую мышцу, каждую клеточку горячего тела Джихуна. Но что  по-настоящему сводило его с ума – это его же собственные слова, которые он без остановки шептал ему в ухо: «Джихун… Джихун… Джихун… Джихун… Джихун», в то время как пальцы Джихуна непроизвольно впивались ему в бедра. Чансон невольно надеялся, что у него завтра останутся синяки на этом месте и он сможет видеть и чувствовать их, когда проснется, пойдет в душ, на тренировку…

То, что начиналось как относительно слабое трение, быстро перешло в неистовые толчки, и они уже не столько целовались, сколько тяжело дышали прямо друг другу в рот.  Идеальный шторм…

Потрясенный Чансон обрушился на Джихуна, уткнувшись потным лицом ему в плечо. Одна рука Джихуна была на его шее, другая все еще сжимала талию. Но стук пальцев по тонированному стеклу перегородки между салоном и кабиной водителя привел их в чувство и напомнил Чансону, каким исключительно глупым было то, чем они только что занимались.

«Господи, - сказал Джихун, тяжело дыша, приподнимая Чансона с себя - мы только что…?»

Чансон неуверенно усмехнулся и наморщил нос, ощущая липкую влажность в штанах. «Да, мы вроде как сделали это».

***
С того вечера все изменилось, весь мир для него был уже немного другим. Как будто все существо Чансона было теперь настроенным только на Джихуна: он стал гиперчувствительным и мог ощутить любое его передвижение по квартире. Джихуну было достаточно просто пройтись в нескольких дюймах от  него, чтобы волосы на шее Чансона встали дыбом, а от мягкого касания пальцев его зубы сразу сводило от желания.

Ему стало тяжело сфокусироваться на чем-либо еще, когда Джихун находился рядом. Видеть, как тот тренируется на балконе, и сдержать свой порыв прикоснуться к нему требовало от Чансона сверхчеловеческих усилий. Ему было невыносимо даже принимать душ в одиночестве. Чансон чувствовал себя совершенно ненасытным.

Однажды утром он  проснулся довольно поздно и спустился вниз, чтобы помыться. Подойдя к ванной, парень заметил, что ее дверь была слегка приоткрыта. Это было как  приглашение для него. Чансон тихонько вошел, уселся на крышке унитаза и стал наблюдать за Джихуном. Тот выглядел невероятно. Тело Чансона тут же отозвалось на это зрелище, наполнив горячим желанием низ его живота.

Джихун не был удивлен, когда заметил его. Не переставая мыться, он спросил с иронией: «Тебе что-то нужно?»

«Душ».

«Ну, я почти закончил», - сказал Джихун ровным голосом. «Если ты хочешь ждать».

Чансон не хотел ждать. Он хотел как можно быстрее снять с себя пижамные штаны и залезть в душ, чтобы позволить струям воды и Джихуну согреть себя. Что он тут же и сделал, собственно.

***
Оказалось, что после того, как у Чансона появился регулярный секс, он стал гораздо привлекательнее для окружающих. Съемочная команда была уже не такой недружелюбной, как ему подумалось вначале. Гримеры угощали  энергетиками, а тренер очень часто приходил на площадку, чтобы поддержать его. Они все общались с ним на странной смеси немецкого, английского и корейского языков, но его все устраивало, тем более что Анна всегда была рядом и помогала  с переводом, когда возникало непонимание.

Шла съемка сцены смерти Кирико, для которой актерам понадобилось всего несколько дублей, и директор Мактиг даже похлопал им за такое удачное завершение. Чансон понадеялся, что он, возможно, уйдет вовремя с площадки, чтобы поужинать вместе с Джихуном, но режиссер остановил его: «Джун, ты великолепно поработал сегодня!».

Чансон поклонился, приятно удивленный. «Спасибо, режиссер!».

«Сколько раз я просил называть меня Джеймсом? Рейн был прав насчет тебя».

«Вы это о чем?», - спросил парень рассеянно, пытаясь проверить, не пришло ли сообщение от Джихуна.

«Я просто имел в виду, что рад, что он заставил нас взять тебя на эту роль. Мы с тобой должны поблагодарить его за это».

Телефон Чансона выпал из рук, рассыпавшись на несколько частей. Живот парня свело.

Он стал собирать разбросанные детали своего телефона и одновременно размышлять об услышанном. Вот теперь все стало на свои места - комментарии людей компании насчет его внешнего вида,  постоянные советы Джихуна, дополнительные тренировки, то, как смотрела на него Леони порой…

То, что он поселился в его квартире, позволил ему побрить себя налысо, ходил за ним как щенок… Все это, должно быть, выглядело невероятно смешно со стороны. Господи, это какая-то гребаная шутка.

Он поклонился Мактигу, засунул собранные части своего телефона в карман и выбежал из здания. Идея возвращения обратно в квартиру сейчас казалась ему тошнотворной, но ведь ему придется когда-то это сделать. Чансону было некуда больше идти.

Джихун растянулся на диване и стал лениво расстегивать пуговицы на манжетах рубашки. Он заулыбался, когда увидел входящего Чансона, и сказал ему воодушевленно: «Молодец! Ты сделал это! Я подумал, возможно, если этот ужин закончится пораньше, мы могли бы вместе …»

Но Чансона внезапно прорвало: «Почему ты просто не сказал мне?»

«Не сказал тебе что?», - спросил Джихун, потянувшись к Чансону, чтобы снять с него шапочку. И нахмурился, когда парень от него резко отстранился.

«Что никто не хотел моего участия в фильме, кроме тебя».

Джихун встал. «Что?».

«Не делай вид, что ты не знаешь, о чем я говорю. Я должен был понять это гораздо раньше. Почему в такой фильм как этот берут никому не известного парня, который даже слова связать по-английски не может?».

«Подожди! Все было совсем не так», - Джихун имел наглость выглядеть сконфуженным.

«Просто скажи мне правду!», - потребовал Чансон, его лицо находилось в нескольких дюймах от Джихуна. «Я и в группе поэтому?».

Джихун поежился и горько улыбнулся: «Ты раскусил меня! Это все мой коварный план, чтобы затащить тебя в постель».

«Мне не смешно, хён!», - прошипел Чансон. «Ты сделал из меня дурака. Почему ты просто не сказал мне сразу все как есть? Тогда бы я, по крайней мере, знал, чего ожидать от тебя. Почему ты врал мне?»

«Что ты хочешь, чтобы я ответил тебе? Я тебе ничего не должен». Джихун наконец разозлился, его плечи напряглись, а черты лица исказились.

«Можно подумать, я тебе что-то должен!», - Чансон ухмыльнулся. «Так вот как отношения строятся? Буду знать…»

«Между нами нет никаких отношений», - прорычал Джихун.

Чансон сжал кулаки, он почувствовал себя хуже, чем когда-либо. Парень не помнил, чтобы когда-то еще был таким рассерженным.

«А кто сказал, что я  хочу, чтобы у нас были отношения? Мы же просто трахаемся, да, хён? Я хочу вернуться назад в свой номер отеля», - выпалил он.

Услышав это, Джихун вздрогнул как от удара, и его лицо побледнело. Они оба замерли на какой-то момент, а затем Джихун резко повернулся на каблуках и вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что ее рама зашаталась.

С силой ударив в дверь ногой, Чансон вбежал в свою спальню. Его тело все еще дрожало от злости и адреналина. Он даже не старался вытереть текущие от ярости и разочарования слезы. Парень просто уткнулся носом в подушку и зарыдал.

«Не съезжай», - услышал Чансон, как кто-то прошептал ему это на ухо и коснулся его плеча.

«Прости меня», - Джихун присел в темноте возле его постели. Мужчина выглядел измученным и несчастным. «Пожалуйста, не съезжай. Я обещаю, что …», -  стал он говорить умоляющим голосом.

Чансон сонно потер глаза. «Хён, как прошел ваш ужин?»

Джихун хмыкнул и нерадостно засмеялся: «Я облажался, потому что слишком много выпил».

«Прямо как я в тот раз», - шутливо напомнил Чансон.

«Не говори так. Ты даже не представляешь… ты все себе не так представляешь, Чансон, клянусь. Я заставлял тебя тренироваться, потому что я знаю, как хорошо ты умеешь работать, тебе просто нужно больше дисциплины. Я поручился за тебя на кастинге, потому что увидел, как ты здорово играешь на прослушивании. Ты талантливый, Чансон, поверь мне».

«То, что я чувствую к тебе, - Джихун сделал паузу и сглотнул, - То, что я чувствую к тебе и то, что я делаю как продюсер - это совершенно разные вещи, ты должен понимать это. Ты работал слишком тяжело, чтобы я так рисковал твоим будущим. Клянусь тебе, Чансон», - снова повторил он, на этот раз мягче.

«Я не самый трудолюбивый человек на свете. Я просто хотел впечатлить тебя. Я думал, если буду достаточно хорош, то понравлюсь тебе», - сознался Чансон.

«Ты мог бы просто сказать мне, что ты чувствовал, чего хотел от меня. Я бы сделал все для тебя».

«В этом-то и проблема», - грустно улыбнулся Джихун. «Это бы сделало тебя обязанным, а меня иррациональным».

Чансон опустил голову и прошептал: «Мне жаль».

«Я не имел в виду то, что сказал раньше, хён. Давай просто оставим все как есть».

Он наклонился к Джихуну, схватил его за руку и потянул его к себе в кровать.

Джихун оказался сверху Чансона и придавил ему одну ногу, но Чансон решил, что пусть он лучше он отлежит себе все конечности, зато то, как Джихун сейчас смотрит на Чансона и как его рука обхватила  его шею, делало его по-настоящему счастливым. Он устроился в пространстве между шеей и плечом Джихуна и лежал так до тех пор, пока они не заснули.

***

У Чансона выступили слезы на глазах, когда они обнимались со съемочной группой на прощальной вечеринке, отчего парень чувствовал себя неловко. Он даже расплакался, когда ему пришлось прощаться с Анной. Да и глаза Джихуна тоже подозрительно заблестели, когда он благодарил всех, кто был задействован на съемках.

Они оба были без сил после последних дублей, потому хотели уехать со студии как можно скорее. Мужчины вышли наружу и стали ждать машину, когда Чансон вдруг сказал: «Знаешь, я тут подумал…»

«Да?», - спросил Джихун, задумчиво расстегивая и застегивая молнию на худи Чансона.

«Так как это наша последняя ночь здесь, может, я свожу тебя куда-нибудь?»

Джихун поднял бровь. «Ок, а куда?», -  спросил он, когда машина подъехала за ними.

Чансон приветственно кивнул водителю, который подмигнул ему в ответ.

«Это сюрприз».

Джихун выругался, когда увидел, что машина остановилась  у бара «Оскар Уайльд». А Чансон наоборот засмеялся, он заметил, что водитель тоже улыбался.

«Мы скоро вернемся», - сказал он ему на английском.

«Ты, должно быть, шутишь», - сказал Джихун.

Внутри в этот раз все было по-другому:  меньше посетителей, по ТВ не показывали футбол, а музыкальный автомат играл рок-хиты 70-х. В углу зала за столиками он заметил своих недавних знакомых - Крейга и его друзей-студентов.

Чансон помахал им, и ребята громко прокричали ему в ответ: «Привет, Чансооон!». Было понятно, что они  уже  навеселе. Джихун недовольно поджал губы, но Чансон потянул его поприветствовать парней и представить им Рейна, как главную звезду своего фильма.

Приятели даже похлопали Джихуну и угостили выпивкой, но Чансон заметил, что тот снова стал улыбаться своей дежурной «звездной» улыбкой и это его расстроило.

«Ну что случилось?», - спросил он, дразнясь, по-корейски.

«Это так ты захотел провести нашу последнюю ночь здесь?» - Джихун был ощутимо не в восторге от происходящего.

В этот момент к ним подошел Крейг и, положив руку на плечо Чансона, спросил: «О чем вы тут болтаете, приятель?»

Джихуна все это окончательно достало. Он  встал, сбросил руку Крейга с плеча Чансона и потянул того за собой. 

«Мы в туалет», – резко ответил он на немой вопрос  в глазах присутствующих.

Чансон засмеялся, чувствуя восторг от того, что он догадался о причине такого поведения. «Ты ревнуешь!». Но когда Джихун запер за ними дверь в туалете – ему стало не до смеха.

Немного soft porn. Читать на свой страх и риск :)

«Заткнись», - сказал он, прижимая Чансона к умывальнику и целуя его, жарко и отчаянно. Он погладил его подбородок, опустился к шее, затем к груди, и когда его руки остановились на пряжке его ремня, Чансон невольно поддался бедрами вперед.

Джихун быстро поцеловал его еще раз, и это больше было похоже на удар, чем на поцелуй. Тем временем его руки занялись ремнем Чансона и молнией на джинсах. Он стянул с него джинсы и боксеры и оставил их на коленях. Затем он сам последовал тем же путем, что и его руки.

Он прикоснулся к нему ртом, и Чансон обнаружил еще одну вещь, которую Джихун умел делать отлично. Застонав, он запустил одну руку в его длинные волосы, а второй ухватился за умывальник, пытаясь удержать равновесие.

Чансон старался контролировать свои толчки, но горячий и невероятно влажный рот и язык Джихуна сводили его с ума, будоража, возбуждая, лишая рассудка…

Пальцы Джихуна впивались в бедра Чансона до синяков, но он не обращал на это никакого внимания, слишком поглощенный своими ощущениями, желая только одного – чтоб он никогда не останавливался.  Но вдруг кто-то начал настойчиво стучать в двери туалета и в этот же момент Чансон кончил без предупреждения в рот Джихуну, так сильно, что у него зазвенело в ушах.

«Этот бар - мое самое любимое место на земле!», - сказал Чансон, тяжело дыша.

Джихун поднялся с колен, натянул на Чансона его джинсы, застегнул ширинку и снова впился в него поцелуем. Чансон ощутил на своих губах свой собственный вкус  - и это было самое грязное, что он делал за всю свою жизнь. Он беспомощно застонал.

«Мы отправляемся домой», - сказал Джихун, когда хоть немного смог восстановить свое дыхание. Чансон только кивнул, облизнув губы, все так же ощущая на них свой собственный вкус с вперемешку со вкусом Джинхуна. Для него этого было достаточно, чтобы снова почувствовать возбуждение.

У Чансона был шанс попрощаться с друзьями, пока Джихун вызывал такси, но одного взгляда на него хватило, чтоб отказаться от мысли обнять их на прощанье. Всю дорогу в машине Джихун гладил бедро Чансона, его большой палец многообещающе проводил линию по ткани его джинсов, от чего Чансон закусывал губу, едва сдерживаясь, чтоб не ответить ему тем же.

***

Перед отъездом в аэропорт все было как-то странно и напряженно. Они поднялись рано и уселись на балконе пить кофе в абсолютном молчании. Только тепло от руки Джихуна на плече помогало чувствовать Чансону себя хоть немного лучше.

Когда Чансон закончил паковать свои вещи, он обнаружил, что Джихун уже ждет его на диване, а его сумки сложены у двери.

Чансон уселся рядом и сказал: «Я буду скучать по этому месту». Он старался говорить бодро, но прозвучало это гораздо грустнее, чем ему хотелось.

Джихун решил утешить парня, его руки привычно устроились на талии Чансона, но когда тот попытался поцеловать его, Джихун отпрянул: «Чансон, мы…». Он запнулся, на лице отразилось что-то вроде сожаления.

Чансон вздохнул и прервал его: «Я знаю. У нас нет отношений». Он поцеловал Джихуна быстрым и мягким поцелуем.

«И это так больше не может продолжаться.  Я понимаю это». Он поцеловал его снова, в этот раз поцелуй был глубже и сильнее.

Джихун замолчал надолго и затем, наконец, сказал: «Да, ты совершенно прав, Чансон».

***

Лететь назад в Корею с Джихуном означало лететь первым классом, где было полно места, чтобы  можно было с комфортом выспаться. Чансон еще испытывал страх высоты, но он все равно грустно уставился в иллюминатор, глядя на то, как постепенно исчезает из вида старинный город Берлин.

Джихун позволил Чансону положить подушку между их креслами и лежать так в течение почти 14 часов, уткнувшись носом ему в плечо. Он просыпался несколько раз, чувствуя подбородок Джихуна на своей голове, и затем засыпал, довольный, снова.

В аэропорту их встречал менеджер, чтобы забрать с собой. Джихун надел солнечные очки сразу как ступил с трапа самолета. Чансон знал, что он должен идти на два шага позади него, голова его была опущена. Они приветствовали фанатов, которые пришли встречать Рейна. Тот  пробудет в Сеуле всего день, а завтра улетает снова.

«Скоро увидимся!», - сказал Джихун, когда они остановились напротив общежития Мблэк.

«Ага. Пока, хён!», - тихо ответил Чансон.

Они не обнялись на прощание.

***

Если под «скоро» он имел в виду «не меньше месяца», то Джихун был абсолютно прав.

Чансон слышал, что Рейн сейчас работает над новым альбомом, но он ни разу еще не появился в их тренировочном зале или общежитии.

Парень не возражал – все вернулось на круги своя. Он вернулся к тренировкам, рассказывая в перерывах одногруппникам разные преувеличенные истории из своей поездки, и старался не замечать комок в животе каждый раз, когда вспоминал про Берлин. Бессмысленно скучать по дому сейчас, ведь он уже наконец-то дома.

Во время одной из тренировок одногруппники завязали себе хвостики на голове, да и волосы Чансона уже довольно сильно отрасли с тех времен, как он перестал бриться налысо.

«Мне нравится эта прическа», - вдруг услышали они голос Рейна. Он вошел в общежитие, его руки были скрещены на груди.

Парни смущенно засмеялись, но Джихун улыбался, глядя только на Чансона.

Комок в животе у парня исчез сам по себе, как только он увидел Джихуна.

«Чанс…  то есть Джун!»,  - сказал Джихун, поправляя себя. Чансон прикусил губу, чтобы не улыбнуться.

«Теперь, мальчики, покажите, чему вы научились, пока меня не было».

Отредактировано marusya_nya (2013-09-08 22:22:10)

+2

3

Я просто в немом восхищении!
Спасибо огромное  http://uploads.ru/i/I/v/4/Iv40q.gif
Какой хороший литературный перевод. Даже не буду теперь и пытаться переводить этот фанфик. У тебя так все складненько получается. Что хочу отметить, не малую роль здесь играет и твоё умение все художественно обработать. Я представляю, какая бяка у меня получилась бы  и просто снимаю шляпу перед твоим талантом. Ведь не секрет, что переводом можно как спасти, так и угробить произведение. И зная какой английский язык деловой и суховатый, я думаю, что это и тебе принадлежит немалая заслуга в том, что этот фанфик так заиграл и легко читается. Даже по затравке чувствуется, что он хорош.
Я, надеюсь, что после того как ты завела тему, уже не сможешь оставить наших героев на полпути. А мы будем с нетерпением ждать новых переводов.
И ещё: отдельная благодарность за трудолюбие. Перевести такую кучу материала... не легко, я думаю. Даже на напечатать хренова куча времени уйдет.
http://uploads.ru/i/w/H/c/wHc0Q.gif

Отредактировано Доцент (2013-06-08 02:57:52)

0

4

Доцент написал(а):

Какой хороший литературный перевод.


это тебе спасибо большое за такие теплые слова!! *растроганно*

я очень волновалась, что не получится, потому что ты совершенно права - можно легко загубить чужое хорошее произведение. да и хорошим оно может быть только в моей голове)

потому безумно просто рада, ч то кому-то понравилось и, конечно, не брошу переводить, раз хоть один поклонник есть! обещаю.

0

5

marusya_nya написал(а):

не брошу переводить, раз хоть один поклонник есть! обещаю.

Не думаю, что у тебя будет только один поклонник. Даже не так - уверена, что у тебя будет немало таких же почитателей.
Там в верхнем сообщении дописала про трудолюбие. Действительно, это ж столько личного времени нужно положить на перевод. :writing:
Так что - ещё раз - спасибо.

0

6

Доцент написал(а):

Там в верхнем сообщении дописала про трудолюбие. Действительно, это ж столько личного времени нужно положить на перевод.


когда делаешь что-то приятное и интересное себе и другим, то время незаметно уходит и его не очень-то и жалко. ня)

0

7

Признаюсь честно, сначала как увидела название темы мне аж поплохело  http://uploads.ru/i/X/P/y/XPyhp.gif  Не воспринимаю я Пи в таком свете ну никак.  И ффики в основном не воспринимаю потому что 95% это откровенное г... и вычленить из этой дряни оставшиеся нормальные % это адский труд, на который у меня не остаётся не сил ни времени ни желания. Что поделать, время нынче такое, спрос рождает потребление,  в интернете сидят миллионы потребителей с заниженными требованиями, которым хочется тупо  подрочить на порно и тупо поржать, потому что вдумываться, соболезновать, сопереживать – слишком тяжко для их обнищавших душ.   Поэтому  большинство ффиков банальный трах, сунул, вынул и все счастливы и никаких тебе лишних переживаний и чувств. Про кучу грамматических ошибок и отнюдь нелитературный слог я вообще промолчу.  В общем начинала читать с опаской)))  Заинтересовало,  в чём несомненно огромная заслуга переводчика)))  Спасибо за чудесный литературный перевод, за труд, за тему,  с нетерпением буду ждать продолжения действа)))

0

8

Bonni-o написал(а):

Признаюсь честно, сначала как увидела название темы мне аж поплохело


сама от себя в шоке, что моя первая темка на форуме оказалась такой)

Bonni-o написал(а):

И ффики в основном не воспринимаю потому что 95% это откровенное г... и вычленить из этой дряни оставшиеся нормальные % это адский труд, на который у меня не остаётся не сил ни времени ни желания.


да, в целом там все г,  но мне повезло найти один из тех, который выделялся из общего ряда.

Bonni-o написал(а):

Заинтересовало,  в чём несомненно огромная заслуга переводчика)))  Спасибо за чудесный литературный перевод, за труд, за тему,  с нетерпением буду ждать продолжения действа)))


фух! я рада, что даже такое скучное начало вас заинтересовало, девочки. сегодня будет еще глава. )

0

9

marusya_nya написал(а):

первая темка

надеюсь не последняя

marusya_nya написал(а):

сегодня будет еще глава. )

ничего себе скорость))) добавляй её в первое сообщение, чтоб не затерялась в коментах) С интересом ждём)

0

10

marusya_nya написал(а):

девочки. сегодня будет еще глава.

Ура, ура, ура!
Какая приятная неожиданность. У меня день начался с прочтения этого перевода и, надеюсь, закончится тем же.
Жду с нетерпением.

Bonni-o написал(а):

Не воспринимаю я Пи в таком свете ну никак.

Что самое интересное,  я тоже ни на секунду не сомневаюсь, что ПИ 100 процентный мужчина, ну почему ж так хочется прочитать то, чего не может быть... Загадка, однако http://uploads.ru/i/G/U/7/GU7kA.gif.

0

11

Доцент написал(а):

Что самое интересное,  я тоже ни на секунду не сомневаюсь, что ПИ 100 процентный мужчина, ну почему ж так хочется прочитать то, чего не может быть...


на самом деле природа слэша очень интересная, как и яоя. Девушки ведь пишут чаще всего не про отношения геев, а про отношения двух партнеров, в одном из которых всегда видят себя, а в другом -  своего идеального любимого  (порнофики в расчет не берем).
тут подробнее http://sola-lune.ucoz.ru/publ/diletants … ha/2-1-0-3

0

12

marusya_nya написал(а):

Его скальп стал сейчас крайне чувствительным.

скальп - это как? тут или автор что-то наплужил.. или даже не знаю... скальп - это кожа срезанная с волосами, а здесь имеется в виду кожа головы... черпе - да как угодно уже, но не скальп...
читается очень легко - слог хороший, все остально когда позаменялось  немного другое восприятие))

Bonni-o написал(а):

Признаюсь честно, сначала как увидела название темы мне аж поплохело

честно сказать - мне до сих пор плохо от него... не воспринимаю этот жанр с Рейном - ну совсем. но почитать как пишут все равно любопытно...

marusya_nya написал(а):

что даже такое скучное начало вас заинтересовало

оно совсем не скучное - описание и переживания очень важные, они создают полную картину происходящего, оно очень необходимом - особенно если автор подходит серьездно к написанию....

Bonni-o написал(а):

Про кучу грамматических ошибок и отнюдь нелитературный слог я вообще промолчу.

мне аж стыдно стало....

0

13

Mirai написал(а):

скальп - это как? тут или автор что-то наплужил.. или даже не знаю... скальп - это кожа срезанная с волосами, а здесь имеется в виду кожа головы... черпе - да как угодно уже, но не скальп...


да, ты права, заменила.

0

14

Добавила продолжение.

+1

15

Таааак ... Прочитала обе части ... захватывающий сюжет....
Оч интересно продолжение это истории ... Перевод - отличный ... не знаю , насколько близок к тексту ... но приподнесен очень вкусно ))))
Большое спасибо ...

0

16

Спасибо! стараюсь делать данный  перевод как можно ближе к тексту, (почти) ничего не убираю  и отсебятины не леплю)

п.с. я вот уже думаю, как я дальше буду творить, если мне и про поцелуй было неловко переводить)) может, выкинуть все "откровенные сцены" недрогнувшей рукой? заодно и на страниц 20 объем уменьшится)

Отредактировано marusya_nya (2013-06-08 23:15:28)

0

17

Спасибо за вторую часть.
Опять всё очень понравилось.

marusya_nya написал(а):

п.с. я вот уже думаю, как я дальше буду творить, если мне и про поцелуй было неловко переводить)) может, выкинуть все "откровенные сцены" недрогнувшей рукой? заодно и на страниц 20 объем уменьшится)

Я вот лично хотела бы, чтобы у тебя рука всё-таки дрогнула... Хочется и откровения почитать. Судя по стилю изложения, они там не очень пошло должны быть освещены.
Конечно, твоё дело решать. Но тогда нам придётся самим переводить эти сцены. Хочется же теперь уже всё узнать в подробностях. Любопытство, один из грехов наших...

0

18

marusya_nya написал(а):

может, выкинуть все "откровенные сцены" недрогнувшей рукой?

нет уж)))  разтравила любопытство а теперь в кусты?) если кому не по нраву такие сцены пусть глаз прикроет и не читает))

0

19

Доцент написал(а):

Я вот лично хотела бы, чтобы у тебя рука всё-таки дрогнула... Хочется и откровения почитать. Судя по стилю изложения, они там не очень пошло должны быть освещены.


думаю, что переведу все, потому что если уж взялась, то как-то глупо цензуру включать, мне же не 5 лет! но знайте, я буду очень стесняться!

Доцент написал(а):

Судя по стилю изложения, они там не очень пошло должны быть освещены.


кстати, да. чем и подкупило, все очень деликатно. кроме одной сцены. ладно, не буду спойлерить.

Отредактировано marusya_nya (2013-06-09 00:42:15)

0

20

Bonni-o написал(а):

нет уж)))  разтравила любопытство а теперь в кусты?) если кому не по нраву такие сцены пусть глаз прикроет и не читает))


да, я просто предупрежу, что будет жара, самые скромные могут не читать.)

0


Вы здесь » Рейн (Би) / Rain (Bi) / 비 » Наше творчество » Переводы фанфиков.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC